Краткий «беглый» анализ иранской стратегии «войны коридоров»
Итак, вернёмся к проблеме ирано-американского противостояния и глобальной геополитики планеты. Мы буквально требуем – все в мире ДОЛЖНЫ прекратить уравнивать публично-дипломатическую линию президента Ирана Масъуда Пезешкяна – главы МИД ИРИ Сейеда Аббаса Арагчи с линией силового центра принятия решений официального Тегерана. Для анализа именно «войны коридоров» правильнее (в особенности в последние годы) поставить в центр КСИР (Корпус Стражей Исламской революции), военных советников Верховного лидера и представителей жёсткого крыла иранского высшего политикума и духовенства, а заявления президента и МИД рассматривать как дипломатический контур той же системы. Который, скорее, рассчитан на внешнего пользователя – главным образом, западного, и не более того.
Современная иранская политика «войны коридоров» (напомним, определение, введённое в международную политическую лексику и оборот генерал-майором Ехьия Рахимом Сэфэви) определяется не столько публичной дипломатической риторикой президента Масъуда Пезешкяна и главы МИД Сейеда Аббаса Арагчи, сколько позицией силового ядра иранского государства – Корпуса стражей исламской революции (КСИР), военного руководства – т.е. высшего командного состава иранской армии и флота, и близких к Верховному лидеру политиков. Поэтому заявления Пезешкяна о том, что «война не всегда является решением», или дипломатические предложения Арагчи о создании новых механизмов судоходства нельзя автоматически принимать за стратегическую линию Тегерана. Они скорее отражают дипломатический уровень политики, тогда как пределы допустимого и реальные инструменты давления задаются именно силовым центром.
Особенно показателен генерал-майор Мохсен Резайи. Напоминаем в который уже раз ! – это нынешний секретарь Высшего Совета Национально безопасности (ВСНБ) Ирана. Напоминание нужно для особо тупых особей «правительства» Еревана. Его заявление о том, что «если экономическая война, если война продолжится, ни одна капля нефти не будет экспортироваться – ни через Ормуз, ни из какой-либо точки Персидского залива», показывает, что речь идёт уже не просто о защите иранских интересов в одном проливе. Это концепция контроля над всей региональной системой энергетических коммуникаций. Не менее показательно его предупреждение: «Если они введут военные корабли и военные силы в Ормуз, мы нанесём по ним удар». В таком контексте Ормуз рассматривается как инструмент стратегического принуждения, а не просто как географический объект. Ещё весомей его слова о том, что действия любой страны в поддержку и помощь США будут расценены как «акт войны».
Но не менее показателен генерал-майор Сэфэви. Ещё раз о его недавнем заявлении, касающемся как раз Еревана, республики Баку и Турции – но в первую очередь, именно лгунов из Еревана: «Вопреки утверждениям армянской стороны, мы не достигли с Арменией никаких предварительных договорённостей по проекту TRIPP. По этому вопросу нет ни реального взаимопонимания, ни общей точки соприкосновения. Мы открыто и чётко довели до сведения Армении наши красные линии. Поэтому заявление депутата парламента Армении не соответствует действительности. С другой стороны, если мы выступаем против присутствия США в Персидском заливе, то почему мы должны поддерживать их присутствие на Южном Кавказе? Мы рассматриваем регион и безопасность наших границ как единое целое. Поэтому данный проект в его нынешнем формате представляет угрозу для Ирана. Мы продолжаем переговоры с Арменией. Однако если ответственность за безопасность там будет возложена на американские вооружённые силы, Иран сохраняет за собой право на ответные действия и возможность предпринимать соответствующие меры. Было бы лучше, если бы армянские пограничники самостоятельно контролировали ирано-армянскую границу и проходящие через неё маршруты».
К этому же лагерю относится Али Акбар Велайети – главный советник Верховного лидера Ирана, который ещё в 2025 году по поводу американского участия в создаваемом вокруг Закавказья транспортном маршруте заявил: «Этот коридор не станет проходом, принадлежащим Трампу; он станет кладбищем для наёмников Трампа». Эти слова в полной мере относятся как к кавказа-татарям и туркам, так и к «пашистским» армянам – в нашем регионе именно они – наёмники Трампа. Это принципиально важно, поскольку показывает: для Тегерана борьба за коридоры не ограничивается Персидским заливом. Морские коммуникации Ормуза и Баб-эль-Мандеба рассматриваются в одной стратегической логике с сухопутными маршрутами через Закавказье, прежде всего с теми, которые способны вывести транспортные потоки из-под иранского влияния.
Именно поэтому сегодняшние заявления египетской стороны и позиции посредников из мусульманских государств имеют особое значение. Мы обязаны привести эти заявления Египта. Переговоры США и Ирана зашли в тупик, всё решает КСИР. Об этом интервью изданию «The National» заявил глава МИД Египта Бадра Абдель-Ати. Он охарактеризовал текущую ситуацию как «ни война, ни мир» и прямо назвал её «тупиковой». Активные боевые действия, по его словам, прекратились, но и устойчивый мир не достигнут. Абдель-Ати отметил, что дипломаты больше не контролируют процесс принятия решений в Иране. Реальная власть сосредоточена в руках Корпуса стражей исламской революции (КСИР).
Министр подчеркнул, что иранская сторона заверила его в своей приверженности ранее подписанному меморандуму о взаимопонимании. Однако, по его мнению, этих заверений недостаточно из-за реального распределения власти в стране. Абдель-Ати заявил, что Египет выступает за достижение комплексного соглашения, которое должно урегулировать все спорные вопросы, включая:
иранскую ядерную программу;
отмену санкций, введенных США;
снятие блокады Ормузского пролива;
установление постоянного режима прекращения огня.
Он добавил, что, несмотря на тупик, Египет продолжает активную дипломатическую работу. Каир, по его словам, поддерживает контакты с Тегераном и вместе с другими странами (Пакистаном, Турцией, Саудовской Аравией) пытается найти пути для возобновления переговорного процесса. Если они (т.е. посредники) действительно исходят из того, что при переговорах необходимо считаться прежде всего с позицией военно-силового центра Ирана, это косвенно подтверждает: дипломатический аппарат Тегерана может обсуждать компромиссные формулы, но окончательные пределы компромисса определяются не им. В этом отношении характерна и позиция Пакистана, который выступает посредником между Вашингтоном и Тегераном: само существование такого посредничества показывает, что Вашингтон вынужден искать каналы общения с теми силами, которые реально способны изменить ситуацию вокруг коридоров. Но… Пока тщетно – в Исламабаде прекрасно знают, на что способен спецназ иранского Политический анализ: Иран пытается превратить географическое положение в систему политического влияния. Ормуз, Баб-эль-Мандеб, Индийский океан, потенциально – Малаккский пролив и транспортные направления Кавказа рассматриваются как взаимосвязанные узлы одной глобальной коммуникационной системы. Поэтому «война коридоров», о которой сказал генерал-майор Сэфэви, означает борьбу не только за территорию, но прежде всего – за право определять направление, безопасность и форматы безопасности, а также условия движения энергии и потоков энергоносителей, товаров, военных сил и политического влияния через Евразию. И – только Евразию, в которой центральное, главенствующее положение – ИМЕННО У ИРАНА, а не у Закавказья и тюркоязычных республик…
Юридический анализ: здесь постепенно возникает борьба за то, какой режим будет установлен над выше перечисленными стратегическими коммуникациями. Иран стремится перейти от фактической способности блокировать отдельные маршруты к признанию особого режима их безопасности и управления, в котором Тегеран будет иметь решающее слово. Аналогичная проблема возникает и в Закавказье: вопрос заключается не только в существовании или несуществовании транспортного маршрута, но и в том, кто обладает правом определять его безопасность, различные форматы этой безопасности, юрисдикцию и внешнее управление.
Социологический анализ: жёсткая линия КСИР и близких к Верховному лидеру Исламской революции политиков и духовенства выполняет внутри Ирана ещё одну функцию – она создаёт образ государства, которое не отступает перед внешним давлением. Ни перед кем! Поэтому дипломатические заявления Пезешкяна и Арагчи и воинственная риторика Резайи, Сэфэви или Велайети не обязательно являются взаимоисключающими. Они могут представлять разные этажи одной системы: дипломаты предлагают формулу выхода из кризиса, а силовое крыло одновременно демонстрирует максимальную цену отказа от иранских требований, которую будут вынуждены дать все враги Ирана, начиная с США.
Отсюда и главный вывод: «войну коридоров» правильнее анализировать не как отдельную иранскую кампанию вокруг Ормуза. Или как категорическое неприятие туркских идей. Частности, про «зангезурский» или «средний коридор». Это борьба за архитектуру коммуникаций от Персидского залива и Красного моря через Индийский океан и Закавказье со Средней Азией до более широких евразийских транспортных маршрутов. А главным субъектом этой борьбы внутри Ирана следует считать не президента и не МИД сами по себе, а связку Верховный лидер – КСИР – военное руководство – силовое политическое крыло – высшее духовенство, тогда как президентская и дипломатическая риторики представляют переговорный фасад этой стратегии.
Сегодня мы были относительно кратки и лаконичны. Но в дальнейшем не станем упускать из поля зрения и круга внимания все перипетии «общения» Ирана как с откровенными врагами иранской государственности и иранского народа, так и с соседями Ирана. Напоминаем для бесконечно тупых «гордячков» Еревана – армянский народ входит в числе соседей Ирана…
Սերգեյ Շաքարյանց
