Разные аспекты угроз остаткам Армении в случае вывода 102-й русской военной базы из Гюмри
Конечно, когда мы будем писать как бы отчёт о трёхсторонней встрече в китайском Шэньчжэне Си Цзиньпина, Владимира Путина и Дональда Трампа, то какие-то итоги завтрашнего «саммита трёх» к концу сегодняшнего дня будут уже более-менее известны. Воспользуемся невольной паузой, как и тем, что на иранском фронте вчера было без особых перемен. Тем паче что уже многие мировые СМИ (в том числе и американские) и эксперты отмечают, что в целом Иран ужесточил свою позицию на непрямых переговорах с США после поражения республиканцев во время промежуточных выборов в Америке. Об этом, в частности, написала вчера газета «The New York Times» (NYT).

Как отмечает эта газета, в Тегеране расценили масштабное поражение Республиканской партии на промежуточных выборах в Конгресс США (прошедших две недели назад) как прямое свидетельство недовольства американских избирателей тем, как президент Трамп ведёт конфликт с Ираном. Анонимные иранские чиновники заявили NYT, что их ставка на экономическое давление на американских избирателей (в частности, через блокировку судоходства в Ормузском проливе) сработала. Итоги выборов иранское руководство воспринимает как свою стратегическую победу и ослабление позиций Трампа. На фоне возросшей уверенности Иран стал меньше склонен к уступкам и настаивает, чтобы США первыми предприняли конкретные шаги для разблокировки Ормузского пролива и заключения сделки.
Кроме того, по данным издания, Тегеран подготовил планы возможной эскалации (вплоть до усиления атак на танкеры, отказывающиеся платить пошлину за проход), чтобы принудить Вашингтон к уступкам за столом переговоров. При этом американские и европейские разведывательные службы отмечают, что Иран по-прежнему заинтересован в достижении соглашения и готов продолжать диалог – особенно если это позволит ему получить доступ к замороженным активам.
И, кстати, вчера же член Палаты представителей Конгресса США Хаким Джеффрис заявил, что войну с Ираном «необходимо завершить сегодня же». «Очевидно, что эта дорогостоящая и безрассудная война по выбору в Иране должна быть прекращена. Эта война должна закончиться сегодня же», – сказал политик. Он назвал конфликт «катастрофой для американского народа», отметив, что это привело к росту цен на бензин и продукты питания. Хаким Джеффрис занимает должность лидера демократов в Палате представителей (в зависимости от результатов выборов может стать спикером). Его критика войны с Ираном тесно связана с внутриполитической повесткой дня: он связывает военные расходы и вызванный войной рост цен с проблемой стоимости жизни американцев и обещает продвигать резолюцию о военных полномочиях для ограничения военных действий…
Так что сейчас поговорим об остатках Армении и …возможного будущего гарантий безопасности для этой КУЦЕЙ территории – в условиях, когда армяне Закавказья лишены на сегодняшний день своего недавнего ЩИТА безопасности. То есть – Республики Арцах…
На днях мы затрагивали тему о том, что и как говорили разные политики и эксперты относительно членства Еревана в Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), и в чём корни ненависти действующего режима «пашистского правительства» к ОДКБ и России. Мы с 2018 года знаем, что это и было одной из целей «пашистских революционеров» – отчуждение от ОДКБ и постепенное вытеснение российского военного присутствия из Армении. И незаконный арест генсека ОДКБ генерала Ю.Хачатурова в 2018 году было как раз направлено против этой Организации и против авторитета России. На минуту себе представьте, что ереванские власти обманным путём арестовывают некого американского генерала, обладающего постом внутри НАТО – и представьте себе, какой бы была реакция и структур НАТО, и конкретно США… Представили? Что ж, пойдём дальше.
Именно сейчас, в конце осени текущего года, «пашисты» развернули дискуссию – а что такое 102-я база в Гюмри и насколько она обеспечивает гарантии безопасности. Зачинателем этого является именно главарь преступного антиармянского режима, и в материале от 16 ноября, в том числе и на основании мнения дипломата В.Акопяна, мы показали, в принципе, что всё это – суть исполнения «пашистами» политического заказа внерегиональных антиармянских сил. Как и то, что вдруг сейчас представители «властей» заговорили, что Гюмри – «это не ваши Иваны», как и то, что вдруг далёкие от военных вопросов личности стали утверждать, что в случае нападения (кого???? – Турции? Блока НАТО??? – прим.) военнослужащие 102-й базы якобы «не выдержат и 15 минут», и так далее. Фамилии этих кретинов не важны – они же просто исполняют приказа главаря. Не более того. Ну вот давайте попытаемся рассмотреть все аспекты угроз для остатков Армении, если вдруг 102-я русская военная база будет выведена из Гюмри, с учётом того, что ни США, ни европейские страны не дают никаких реальных гарантий безопасности Армении, да и не в состоянии что-либо реально предпринять, если будет агрессия со стороны Турции и кавказских татар. Не станем «открывать Америки» – после переворота 2018 г. в армянском политическом дискурсе существуют две противоположные точки зрения на этот вопрос: действующие «власти» считают, что события 2021–2023 годов показали неэффективность российских гарантий и база более не является жизненно важным фактором безопасности, в то время как оппозиция и ряд военных аналитиков предупреждают, что даже формальное присутствие базы служит единственным реальным сдерживающим барьером.

Если исходить из сценария отсутствия западного военного зонтика, то вывод 102-й базы создаёт для Армении критический период уязвимости, когда старая система сдерживания уже демонтирована, а собственная армия ещё не обладает достаточным потенциалом для ведения войны на два фронта. Вопрос о возможном выводе 102-й российской военной базы из Гюмри – один из самых острых в современной повестке безопасности Армении. Давайте однозначно с этим согласимся. В условиях, когда западные страны не предоставляют Еревану юридически обязывающих военных гарантий (подобных 5-й статье НАТО), уход российского контингента создает вакуум безопасности, который затрагивает не только военную, но и экономическую, пограничную и дипломатическую сферы. Если рассматривать ситуацию исходя из предпосылки, что Армения остается один на один с турецко-бакинским тандемом без прямой военной поддержки извне, эксперты и аналитики выделяют несколько ключевых групп угроз. Итак, во-первых, военно-стратегические угрозы и ослабление сдерживания врага.
- Исчезновение фактора «растяжки». Главная функция 102-й базы заключается не столько в её численности (около 4-5 тысяч человек), сколько в политическом статусе. Наличие российских войск на территории Армении формально означает, что прямое полномасштабное вторжение несёт риск столкновения с ядерной державой. При выводе базы этот сдерживающий барьер исчезает.
- Оголение западного направления безопасности (граница с Турцией). В настоящее время 102-я база и российские пограничники обеспечивают прикрытие на армяно-турецкой границе. При их уходе вооружённым силам Армении (ВС РА) придётся самостоятельно закрывать сотни километров границы с многократно превосходящей по численности и технологиям армией страны НАТО. Это потребует распыления и без того ограниченных ресурсов ВС РА между восточным (кавказа-татаревским) и западным (турецким) фронтами.

- Потеря объединённой системы ПВО. Армения и Россия связаны соглашением об Объединённой региональной системе ПВО, куда интегрированы истребители МиГ-29 (или Су-30СМ), базирующиеся на аэродроме «Эребуни», а также зенитные комплексы базы в Гюмри. Уход базы лишит Армению значительной части радиолокационного поля и прикрытия воздушного пространства, на восполнение которых за счёт закупок у других стран (например, у Франции или Индии или даже Ирана) уйдут годы и миллиарды долларов.
Во-вторых, осложнение пограничных и территориальных рисков. • Уход пограничных войск ФСБ РФ. Как отмечают военные эксперты, вывод 102-й базы неизбежно повлечёт за собой полный вывод российских пограничников с границ с Турцией и Ираном. Армения столкнётся с острой нехваткой подготовленных кадров для немедленного взятия под контроль всех пограничных застав. Инцидент с прорывом пусть даже и дезертира (а то и – диверсанта) в село Шаки – яркое подтверждение, что границы беззащитны.

- Усиление давления в Сюнике («маршрут Трампа»). Без российского военного присутствия в регионе у Баку и Турции может возникнуть соблазн решить вопрос экстерриториального коридора через Сюник силовым путём или путём жёсткого военного шантажа, зная, что ни США, ни ЕС не отправят свои войска для деблокады региона.
- Пересмотр договорно-правовой базы. Некоторые политологи указывают на риск того, что с уходом России из региона Анкара может поставить под сомнение актуальность Московского и Карсского договоров 1921 года, которые фиксируют нынешние границы при участии Москвы, и попытаться навязать Еревану новые кабальные условия.
В-третьих, геополитический и дипломатический дисбаланс, что станет даже слишком явным. • Асимметрия на переговорах. В отсутствие внешнего силового противовеса переговорная позиция Еревана перед Баку и Анкарой станет критически уязвимой. Любые требования – от демаркации границ и конституционных изменений до возвращения кавказа-татаревских беженцев (концепция «западного Азербайджана») – будут подкрепляться прямой угрозой применения силы. Или даже просто новые территориальные претензии или захваты земель остатков Армении на том или ином участке.
- Реакция Ирана. Иран категорически выступает против любого изменения границ в регионе и появления у своих северных рубежей войск НАТО (включая турецкую армию). Однако в случае вывода российской базы Тегеран может счесть, что Армения более не способна самостоятельно удерживать Сюник. В критической ситуации это может подтолкнуть Иран к односторонним превентивным действиям на юге Армении для защиты своих интересов, что превратит территорию страны в арену чужого противостояния. Зная о способностях и возможностях, в частности, Корпуса Стражей Исламской революции (КСИР) Ирана, автор данных строк практически не сомневается в том, что в случае приказа войска КСИР в состоянии откровенно оккупировать, причём не только Сюник, а всю территорию от Мегри вплоть до армяно-грузинской границы…
- Ограниченность западной помощи. А по сути – отсутствие реальной помощи Запада. Политическая и дипломатическая поддержка со стороны ЕС и США (наблюдательная миссия ЕС, финансовые гранты, продажа оборонительных вооружений) в случае реальной военной эскалации не трансформируется в прямое военное вмешательство. Опыт последних региональных конфликтов показывает, что при отсутствии прямого союзнического договора Запад ограничивается санкциями и дипломатическим осуждением, что не способно остановить наземную операцию. Тем паче – предотвратить оккупацию.
В-четвёртых, социально-экономические последствия для республики и населения региона. • Это будет удар по экономике Ширакского марза. Гюмри и Ширак – это один из самых социально уязвимых регионов Армении. 102-я база является крупнейшим работодателем и источником финансового оборота в городе: по оценкам экономистов, один военнослужащий базы обеспечивает создание 2-3 рабочих мест в смежных сферах (сфера услуг, аренда жилья, торговля, строительство, коммунальный сектор). Закрытие базы приведёт к потере до 10-15 тысяч рабочих мест и резкому росту бедности и миграции из региона.

- Потеря льготных военно-технических поставок. Присутствие базы связано с комплексом военно-технического сотрудничества. Окончательный разрыв с Москвой закроет доступ к запчастям, боеприпасам и ремонту для советского и российского вооружения, которое всё ещё составляет основу армянской армии, что в краткосрочной перспективе снизит её боеспособность.
Есть правда в том, что сама по себе 102-я база рассчитана несколько на иное, чем на ведение длительной войны. Согласно оценкам военных аналитиков и экспертов по безопасности, прямое столкновение 102-й российской военной базы с объединёнными силами Турции и Баку без масштабной поддержки извне не приведёт к затяжной обороне, так как база изначально не предназначена для ведения самостоятельной полномасштабной войны на два фронта. В военных кругах её рассматривают скорее как политический «барьер сдерживания» (так называемый фактор «растяжки»), нежели как автономную ударную группировку. Это в чём-то можно сравнить с тем, как развёртывались военные действия против ограниченной группы российских миротворцев в Южной Осетии в 2008 году – они как могли держались до того, как с Северного Кавказа пришли крупные и подготовленные контингенты российской армии.
Ниже приведены основные военные расчёты, основанные на открытых данных о составе сил в регионе и аналитике профильных экспертов.

- Итак, чем способна ответить 102-я база и погранвойска РФ:
По данным открытых военных справочников (включая «The Military Balance»), возможности российского контингента в Армении ограничены его штатной структурой и географической изоляцией:
- Сухопутные силы (около 4-5 тыс. человек): Это, по сути, одна усиленная мотострелковая бригада (танковый батальон на Т-72Б, мотострелковые батальоны на БМП-2, артиллерийский дивизион с САУ «Гвоздика» и «Акация», РСЗО «Град» и «Смерч»). Эти силы способны вести маневренную оборону на одном-двух узких направлениях (например, на подступах к Гюмри), но их недостаточно для закрытия всей границы.

- Пограничное управление ФСБ РФ (около 2-4 тыс. человек): Пограничники вооружены только лёгким стрелковым оружием и лёгкой бронетехникой. В случае полномасштабного вторжения регулярной армии с танками, артиллерией и авиацией пограничные заставы не способны вести общевойсковой бой; их задача – фиксация нарушения границы, первичные оборонительные бои и отход.
- Авиация и ПВО: На аэродроме «Эребуни» базируется авиагруппа (истребители МиГ-29, вертолёты Ми-8 и Ми-24), а ПВО базы представлено комплексами С-300В и «Бук-М1-2». Это позволяет создать локальный «зонтик» над Гюмри и Ереваном, но при массированном применении современной авиации, средств РЭБ и ударных БПЛА (которые активно применяются Турцией и Баку) эти комплексы будут быстро перегружены.
- Главное уязвимое место – логистика: У России нет сухопутной границы с Арменией. В случае конфликта воздушное пространство Грузии, Турции и республики кавказа-татарей будет закрыто. База окажется в полном оперативном окружении и будет вынуждена воевать исключительно на тех запасах боеприпасов и топлива, которые уже находятся на её складах. Если не считать, что у России будет возможность с помощью Ирана деблокировать логистику до 102-й базы. Ведь есть пример, когда для оказания военной помощи Сирии Россия с разрешения Ирана использовала возможности военного аэродрома в Хамадане (Иран).

- Примерная оценка времени сдерживания в случае нападения врага: Военные эксперты разных стран, анализирующие баланс сил в Закавказье, оценивают продолжительность автономного сопротивления контингента в условиях полной блокады следующим образом:
- Интенсивная фаза боёв – от нескольких суток до 1-2 недель. Причина заключается в критическом численном и технологическом перевесе. Против 4–5 тысяч российских военных (даже с учётом мобилизации ВС Армении, которые будут скованы на восточном направлении) может действовать только 3-я полевая армия ВС Турции (до 100 тысяч человек, сотни танков и современная артиллерия), дислоцированная на границе, не считая ВС кавказа-татарей (более 60-70 тысяч активного состава).
- Истощение боекомплекта: в условиях современной артиллерийской и дроновой войны накопленные на складах базы запасы снарядов и зенитных ракет при высокой интенсивности огня расходуются за 7-14 дней. Без подвоза извне дальнейшее организованное сопротивление становится невозможным. Но, согласитесь, 7-14 дней – это не «15 минут», о которых врут представители «пашистского правительства».

- А теперь – примерный прогноз возможных потерь наступающей стороны, то есть врагов.
Точный подсчёт потерь в гипотетическом конфликте невозможен, так как он зависит от множества переменных (внезапность удара, погода, степень участия ВС Армении, применение средств РЭБ, возможность оперативной подброски подкреплений из РФ). Однако, опираясь на классические военные нормативы и опыт современных конфликтов (включая события 2020-2023 годов в регионе и боевые действия на Украине), аналитики приводят следующие ориентиры:
- Соотношение потерь при прорыве обороны: По классическим канонам военной науки, наступающая сторона при прорыве подготовленной обороны несёт потери, превышающие потери обороняющихся в 2-3 раза. Однако современная война с доминированием разведывательно-ударных БПЛА и высокоточного оружия часто нивелирует это правило в пользу стороны, владеющей господством в воздухе.
- Масштаб потерь: Если 102-я база задействует все имеющиеся огневые средства (включая РСЗО «Смерч», артиллерию и авиацию) до полного исчерпания боекомплекта, потери наступающих группировок Турции и кавказа-татарей (убитыми и ранеными – то есть безвозвратные и санитарные) могут составить от нескольких тысяч до 30-35 тысяч человек, а также десятки единиц бронетехники.

Военные аналитики сходятся во мнении, что сама по себе 102-я база не способна нанести неприемлемый ущерб турецкой армии. Готова ли база вмешаться, если наступать начнут кавказа-татаре – не можем сказать: зависит это от приказа из Москвы. Единственный реальный военный ответ России на нападение на базу – это вмешательство сил с «большой земли»: удары крылатыми ракетами («Калибр», Х-101) с акватории Каспийского и Чёрного морей, применение оперативно-тактических комплексов «Искандер» с территории Южного военного округа и угроза эскалации вплоть до применения тактического ядерного оружия. Именно страх перед таким ответом, а не численность гарнизона в Гюмри, исторически удерживал регион от прямого столкновения. Но если РФ договорится с Ираном о совместной обороне земель Армении от нападений и агрессии Турции и кавказа-татарей, то…. То всё изменится в единочасье – учитывая, что по степени вооружённости современнейшими системами ракетных и иных вооружений Россия и Иран более чем намного превосходят многие страны мира. И это – даже без учёта стратегических и тактических ядерных вооружений Москвы. Так или иначе, более чем очевидно – при всех минусах и плюсах, 102-я русская военная база необходима хотя бы для того, что турки и кавказа-татаре подольше бы думали и рассчитывали, прежде чем решат рискнуть нарушить нынешние границы с остатками Армении.
Ещё одна поправка – мы не знаем, за последние 2-3 года Россия усиливала численность контингента и его вооружения на 102-й базе в Гюмри или нет, и если усиливала, то насколько, в каких численных выражениях. Мы не знаем, есть ли в Москве некие расчёты по переброске сил и средств в Гюмри с российских военных баз в Абхазии и Южной Осетии. А всё это надо знать в определённой и достоверной твёрдостью, чтобы адекватно оценивать реальные возможности к обороне 102-й базы и Армении. Повторим также наше мнение – в какой-то из декабрьских визитов Пашиняна в Москву наряду с другими вопросами, не исключено, будет принято и решение о присутствии или выводе 102-й российской военной базы в остатках Армении…
Սերգեյ Շաքարյանց

